Chinese watercolor: Esprit de Chine Auguste

By Alena Китайская акварель: Esprit de Chine Auguste "И вот мне приснилось, что сердце моё не болит. Оно - колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае На пагоде пёстрой... висит и приветно звенит, В эмалевом небе дразня журавлиные стаи. А тихая девушка в платье из красных шелков, Где золотом вышиты осы, цветы и драконы, С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов, Внимательно слушая легкие, легкие звоны." Н. Гумилев Об ароматах Auguste известно немного. Кем они были придуманы? Для кого? Почему так долго ждали своего часа? Мы знаем, что ароматы были созданы в 1905-1920 годах безымянными парфюмерами из Грасса и сегодня производятся по оригинальным формулам с соблюдением старых технологий.  Безусловно, все три аромата можно отнести к разряду "сейчас так не делают" как в прямом,  так и в переносном смысле. У них "живое", не испорченное плохой записью, звучание. Парфюмерия Аuguste как хороший собеседник, с которым вы на одной волне, а не кричащий рупор, бегущий впереди вас. Esprit de Chine – элегантный цветочный шипр. Он идеален для лета,  когда хочется освободиться из кожаных корсетов и серебряных альдегидных каркасов, но нужно быть в форме. В верхних нотах аромата прохладные леденцовые геспериды, цельные и влажные, как шарик ртути. В них аккуратно и точно вписаны тугие розы, скрипящие белоснежные ландыши, бархатные листья герани и терпкая гвоздика в качестве главной героини. Гвоздика держит форму, как плотно скрученная креповая нить. В базе аромата много слегка осветленного сандалом и мускусом мха.  Уже только за это стоит полюбить Esprit de Chine. Я люблю его за ощущение прохладной, приятно поскрипывающей ткани, за лаконичную цветочную графику и ладный крой.  В нем я чувствую себя нарядной, даже если я целый день провожу за будничными делами. Esprit de Chine не диктует своих правил и не доминирует в пространстве, как многие шипры. Он не выворачивают меня наизнанку, как Герлены. В нем нет биографического нерва Шанелей, как и нет ностальгического флера, тянущегося из прошлого. Это аромат-ископаемое, вылупившийся из яйца не в свое время, юный и в тоже время состарившийся, едва успев родиться. Я все еще надеюсь, что в парфюмерной какофонии 21 века их голос будет расслышан. ------------------------------------------------------------------------- Chinese watercolors: Esprit de Chine Auguste "I had a dream that my heart wasn’t aching, It was a porcelain bell in the yellow of China…"  Nicolay Gumilev Very little is known about Auguste perfumes. Who created them? For whom? Why were they waiting so long for their time to come? We know these perfumes were composed by anonymous perfumers in Grass, and now they are produces according to the original formulas using old technologies. Obviously, all three Auguste perfumes could be categorised as "they don't do them like that anymore", literally and figuratively. They have an "unplugged" sound, not damaged by amplifiers, recorders, or special effects. They are like a good listener, with whom you are on the same wavelength, and not like a screaming horn, running ahead of you. Esprit de Chine is an elegant flowery chypre. It's ideal for summer, when you want to get out of leather corsets and silver aldehyde carcasses, but have to stay in shape. In the top notes of the scent are cool candy hesperides, solid and wet, like mercury balls. They are accurately and precisely filled with taught roses, squeaky-clean snow-white lilys of the valley, velvet geranium leaves, and dark-brewed carnations as main characters. Carnations hold shape of the perfume like a tightly twisted crepe thread. In the base of a scent is a lot of moss, lightened a bit by sandal and musk. Only for this Esprit de Chine is worth being loved. I love it for the feeling of cool, nicely creaking fabric, for the laconic flower graphics and a handsome cut. I wear Esprit de Chine when I want to feel dressed elegantly, even though I spend the whole day running errands. Esprit de Chine doesn't dictate its rules, nor does it dominate the space, like many chypres do. The scent doesn't turn me inside out like Guerlains. It doesn't have biographical nerve of Chanels.  And it doesn't have that nostalgic flair coming from the past. It is a perfume-fossil, that hatched from an egg at a wrong time, young and mature at the same time, getting old right after having been born. I still hope that in the 21st century's perfume cacophony its voice will be heard. Esprit de Chine (?, 1905-1920): bergamot, ambrette, orange blossom, lilac, carnation, lily of the valley, white musk, tree moss, sandalwood.

Russian Saturday: Cuir de Russie Сhanel

By Alena У кожаных ароматов очень широкий диапазон с двумя противоположностями на краях спектра: интеллектуальным и чувственным. Cuir de Russie Сhanel в разных концентрациях воплощает обе этих ипостаси. Из туалетной воды с годами чувственность испарилась.  В сухом остатке остались лишь страницы трудовой биографии. Русская кожа в духах – это фильм длиною в жизнь, лента ольфакторных кодов, разворачивающаяся во времени. Кадр за кадром. Шитьем на туфельках из тончайшей кожи золотая нить фледоранжа сплетается с серебряной нитью бергамота.  Это туфли девочки, которая только учится ходить.  Кожа мягкая, светлая,  пахнет нежно и сладковато. Альдегиды на этой стадии едва узнаваемы. Нельзя ожидать от ребенка стройности походки. Шаги становятся все уверенней, у туфель появляется небольшой каблук. Кожа становится плотнее, ровно настолько, чтобы держать форму. Куда она ходит в этих туфлях? Может быть даже на работу. Мы этого никогда не узнаем. Но это не так уж и важно. Главное не куда она ходит, а как: в аромате дорогого мыла и цветов, сдержанных, как и чувства, которые она демонстрирует на публике. От Русской кожи мне всегда хочется немного больше цветов. Ослаблена узда, задернуты шторы. Руки слегка пахнут кожей брошенных на комод перчаток, следами розы, иланга и ириса и чем-то неопределенным, бесконечно нежным, чувственным.  Сuir de Russie  обладают удивительной протяженностью.  Духи лучше наносить рано утром, чтобы не обрывать их на середине повествования вечерним душем. А им есть что рассказать! -------------- Leather scents form quite a wide range, with two opposites at the opposite ends of the spectrum: intellectual and sensual. Cuir de Russie Сhanel in different concentrations embodies both of these hypostasis. Over the years sensuality evaporated off the EDT. The dry residue contains only pages of its old bio. Cuir de Russie in perfume is a lifelong movie, a tape of olfactory codes, unwinding over time. Scene after scene. The golden thread of fleur d'orange intertwines with a silver thread of bergamot like an embroidery on shoes made of the finest leather. These shoes belong to a girl who is just learning to walk. Leather is soft, light, and smells gently and sweet. Aldehydes at this stage are barely recognizable. You cannot expect the harmony of gait from a child. Steps become more confident, shoes acquire a small heel. The leather becomes denser, just enough to keep up the shape. Where does she walks in these shoes? Maybe even to work. We will never know. But this isn't that important. What important is not where does she walk, but how: in an aroma of an expensive soap and flowers, restrained, as are the emotions she shows in public. From Cuir de Russie I always want a little more flowers. The bridle is loosened, curtains are drawn. Hands smell slightly of leather gloves thrown on a commode, traces of rose, ylang and iris, and something uncertain, indefinitely delicate and sensual. Cuir de Russie possesses a surprisingly long extent. The perfume is better to be applied early in the morning, so as not to break its story in the middle by the evening shower. And it definitely has a story to tell! Cuir de Russie Сhanel (Ernest Beaux, 1924/Jacques Polge, 1983): orange blossom, bergamot, mandarin, sage, iris, jasmine, rose, ylang-ylang, cedarwood, vetiver, styrax, leather, amber and vanilla. Vintage ad is from Votre Beauté, november 1936

Russian Saturday: Narcisse Blanc Сaron

Review and translation by Alena   Апрель в этом году выдался холодным и стремительным. Будто не апрель, а затянувшийся февраль, продвигающийся сквозь весну в ритме джаза. Чтобы сменить ритм и выровнять пульс, я искала аромат весенних цветов, который бы не был слишком холодным и слишком легкомысленным.   Narcisse Blanc Сaron в духах – интровертный и лаконичный аромат, вкрадчивый, приглушенно-белый. Цветы то ли в тени, то ли в сумерках. Нет ни утренней росы, ни тягучей полуденной сладости. Аромат открывается нежной маслянистой зеленью. Смесь альдегидов и нероли напоминает неролиевое мыло, которое лежит у меня в бельевом шкафу. Прозрачный жасмин, белая роза, приглушенный и бархатистый, как внутренняя сторона замшевой сумки, ирис создают необыкновенно достоверную аллюзию цветов поэтического нарцисса – Narcissus poeticus L.   Этот давний сорт не часто встретишь в наших городах. Однажды мне удалось найти целую поляну этих белых цветов с желтой сердцевиной и красной каймой. Я опустилась рядом с ними. Не знаю, как долго я там просидела, и с каким выражением лица, но подозреваю, что с идиотским. Очнулась я, когда услышала над головой тревожный голос женщины: “Вам плохо?”. Мне было хорошо.   Narcisse Blanc Сaron – замереть с нелепым выражением. И пусть весь мир подождет.  --------------   April this year turned out to be cold and swift. As if it was not April, but prolonged February, going his way through the spring in the rhythm of jazz. To change the rhythm and level of the pulse rate I was looking for a fragrance of spring flowers, which wouldn't be too cold and too light-headed.   Narcisse Blanc Caron in perfume is an introverted and concise scent, subtle, muted white in tone. Flowers are growing either in the shade, or in the twilight. There is neither morning dew, nor viscous afternoon sweetness. The scent opens with delicate buttery greens. A mixture of aldehydes and neroli resembles soap from my linen closet. Transparent jasmine, white rose, pale and velvety iris, like the inner side of a suede bag, create incredibly accurate allusion of flowers of poetic daffodil – Narcissus poeticus L.   This old variety is not common for cities around here. Once I found a whole meadow of these white flowers with a yellow corona and a red edge. I sat down next to them. I do not know how long I sat there, and what expression was on my face, but I suspect it looked foolish. I woke up when I heard an anxious female voice above me: "Are you feeling unwell?". I was feeling well.   Narcisse Blanc Сaron – to come to a standstill, with a ridiculous expression on your face. And the rest of the world can wait.   Narcisse Blanc Caron (Ernest Daltroff, 1922): Orange blossom, Neroli, Petitgrain, Orange, Jasmine, Rose, Iris, Vetiver, Sandalwood, Amber, Musk. Photo by Cecil Beaton

Russian Saturday: Rubj Vero Profumo

By Alena Обычно я ношу белые цветы в классических композициях в сочетании с кожей или с альдегидами. Не удивительно, что Rubj Vero Profumo, в котором нет ни кожи, ни альдегидов, стал единственным ароматом Веро Керн, который я отложила в сторону как “прекрасно, но не для меня”. Потом как-то я купила платье цвета малины со сметаной, потом в нужное время и в нужном месте платье достала пробирку с духами... Rubj ворвался в мою жизнь без стука и церемоний, как ребенок, который спешит поделиться радостной вестью. Rubj, замешанный на дуэте дикого, прозрачного, как слеза, не индольного жасмина и пьянящего фледоранжа, не оставил мне шанса. Два вихря поднимаются двойной восходящей спиралью вдоль позвоночника, от первой до последней чакры. Rubj наполняет собой пространство. Вслед за пронзительным танцем жасмина и фледоранжа появляетcя терпкость гесперидной шкурки, накатывают волны светлых роз и такого несовременного мягкого мускуса. Его сложно раскладывать на ноты. Rubj бесшовен и многогранен в лучших традициях герленовской классики. В лучших традициях Vero Profumo. Rubj – психоделический аромат, сверхзапах, ультразвук. И лишь ближе к базе Rubj трансформируется в легкое, звонкое, улетающее ввысь сопрано, как эта крылатая ведьминская песнь. -------------------- Usually I wear white flowers in classic compositions in combination with leather or aldehydes. Naturally, Rubj Vero Profumo, which has neither leather nor aldehydes became the only scent by Vero Kern that I put aside as a ”beautiful, but not for me”. Then it so happened that I bought a dress the colour of raspberry with cream, and at the right time in the right place dress, I pulled out the vial with the perfume… Rubj broke into my life without knocking at the door, without ceremonies, as a child who is in a hurry to share good news. Derived from a duet of a wild, transparent as a tear, non-indolic jasmine and fleur d’orange, Rubj Vero Profumo has left me no chance. Two vortexes ascend as a double helix along the spine, from the first to the last chakra. Rubj pervades the space. Following a shrill dance of jasmine, appears the harshness of a hesperide peel, the waves of light-colored roses roll over, as well as such inopportune soft musk. It is difficult to desypher that into notes. Rubj is seamless and multifaceted, in the best tradition of Guerlain’s classics. In the best tradition of Vero Profumo. Rubj is a psychedelic scent, super-smell, ultrasound. And only close to it’s base Rubj transforms into light soprano that flies into space, like this winged witchy song. Rubj Vero Profumo (Vero Kern, 2007): Moroccan orange blossom, musk, Egyptian jasmine. Photo Vero Profumo.

Russian Saturday: Une Fleur de Cassie

Review and translation by Alena “Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд, Пока грохочущая слякоть Весною черною горит.” Б. Пастернак Февраль. Ослабляет свои тиски тоска по розам. Впереди неизменно-февральское ожидание весны. Хочется носить желтое на черном, непременно мохер на шерсти. Желтое мне катастрофически не идет, поэтому жажду по нему я утоляю Une Fleur de Cassie. Я уже давно выпала из эгрегора Международного Женского Дня, давно не видела мимозы живьем, но Une Fleur de Cassie не дает мне забыть ее запах. В Une Fleur de Cassie невинное начало. Горьковатая зелень, прохладные белые лилии, влажные, слегка конфетные, фиалки. Нежность на кончиках пальцев. Пахнет подтекшими тюбиками масляных красок и расслоившейся гуашью. Белые цветы часто порождают подобные аллюзии. Жаль, что они так недолговечны. Еще немного, и Une Fleur de Cassie затянет в свою в альдегидную воронку. В ней пропадает хрустальный и чистый, как слеза жасмин. Только его и видели! Une Fleur de Cassie – это торжество роз и мимоз. Роза, при всей своей самодостаточности, в этом аромате отдает себя, не доминируя. Но мягкость переходов и округлость форм – именно ее заслуга. Ярко-желтые пушистые шарики мимозы покрыты густым облаком пыльцы. Пыльца щекочет нос и оседает на плечи в черном. Я едва дышу в ее пудровой горечи. Прохладно-терпкая гвоздика удерживает цветочно-альдегидную вакханалию в рамках приличия. Это так по-французски: рамки нужны только когда им есть, что ограничивать. Иначе они просто бессмысленны. В Une Fleur de Cassie есть необыкновенно чувственная холодность, соленый морской ветер, запутавшийся в цветущих ветвях. Я не знаю, что дает эту прохладную анималистичность звучания, но она очень необычна. К счастью, я не чувствую в аромате мускуса. Это было бы слишком скучно. Une Fleur de Cassie оставляет кремовое сандаловое послевкусие на коже и предчувствие весны на душе. ---------------------------------------- “February. Get ink, shed tears. Write of it, sob your heart out, sing, While torrential slush that roars Burns in the blackness of the spring.” B. Pasternak February. Longing for roses loosens it's vice. Ahead of me is the usual February awaiting for a spring. I wish to wear yellow on black, certainly mohair on wool. Yellow go with me catastrophically. That's why I quench my thirst with Une Fleur de Cassie. I dropped out of the egregore of the International Women's Day long time ago, and haven't seen mimosa alive for a long time, but Une Fleur de Cassie won't let me forget how it's smells. The beginning in Une Fleur de Cassie is innocent. Bitterish greenery, cool white lilies, moist, slightly candy violets. Tenderness at the fingertips. Smell of leaking tubes of oil paint and flaked gouache. White flowers often generate such allusions. It's a pity they are so short-lived. Wait a little more, and Une Fleur de Cassie will suck you into its aldehyde vortex. Crystal clear jasmine disappears in there like a flash. Une Fleur de Cassie is a triumph of roses and mimosas. With all her self-sufficiency, in this fragrance rose releases herself, but not dominates. The smoothness of transitions and the roundness of forms is her merit. The bright yellow fluffy mimosa balls are covered with a thick cloud of pollen. Pollen tickles your nose and settles on shoulders covered in black. I could hardly breathe in this powdery bitterness. Cool and tart clove holds floral-aldehyde bacchanal in the bounds of decency. This is so French: the bounds are only necessary if they have something to bound. Otherwise they are just meaningless. Une Fleur de Cassie has extremely carnal coldness, a salty sea breeze, caught in blooming branches. I do not know what gives this animalistic freshness to the fragrance, but it is very unusual. Fortunately, I do not smell the musk in it. It would be too boring. Une Fleur de Cassie leaves creamy sandalwood aftertaste on the skin and a premonition of spring in my soul. Une Fleur de Cassie Editions de Parfums Frédéric Malle (Dominique Ropion, 2000): bergamot, rose, violet, aldehydes, cassie, mimosa, jasmine, clove, cedarwood, sandalwood, musk. Image: Marc Chagall "Roses and Mimosa from Nice & the Côte d’Azur", 1967

Russian Saturday: Nahéma Guerlain

By Alena Потребность в розах – как потребность в хлебе. Это вечная ольфакторная ценность. Когда на блошином рынке я увидела миниатюру духов Nahéma Guerlain (копирайт 1979 года) на ложе из пластика непристойно-розового цвета, я не сомневалась ни минуты: мне с осени не дают покоя розовые розы, но в наши цветочные лавки никак не завезут цветы нужного мне цвета и размера. Nahéma cтартует сладко, тягуче, будто потягиваясь. Немного остроты бергамота, бархатных листьев герани – мелкая дрожь пробегает по расслабленному телу. Еще различимы очертания розовых лепестков. Они мелькают перед глазами, как в ускоренной съемке. Имя им – легион. Nahéma быстро согревается и окутывает собой, как коконом. Кокон этот размером с Вселенную. Запас внутреннего тепла в ней кажется неисчерпаемым. Каждый раз, когда я переживаю этот старт, у меня такое чувство, будто я сижу в лодке, которую оттолкнули от берега в вечность. А в вечности – розовое солнце в зените. Шар, слепленный из однородной, пластичной розово-абрикосовой массы, плотной и воздушной одновременно. Как такое возможно – спросите у Жан-Поля. У солнца холодные гиацинтовые протуберанцы и сандалово-бензоиновое ядро. Иногда меня возвращают в реальность призраки розового масла. Но и на солнце бывают пятна. В Nahéma розы обрели вторую жизнь. Сырой материал переработан в нечто новое, удивительно цельное. Очертания слились, силуэты неразличимы. В Nahéma нет ничего, что заставляло бы думать о том, как это сделано. В Nahéma – аккумулированная энергия полуденного солнца. Чувство безопасности и безмятежности, в котором так легко потерять бдительность. Nahéma – это декаданс. Абсолютный инь. Невыносимая легкость бытия. ------------------------- The need for roses is like the need for bread. It is an eternal olfactory value. When at a flea market I saw a miniature perfume Nahéma Guerlain (copyright 1979) on a plastic bed of obscene pink color, I didn’t doubt even for a moment: pink roses haunt my mind since autumn, but our flower shops still don’t have the roses of a size and color that I need. Nahéma starts sweet, viscous, as if it’s stretching itself. A bit of bergamot sharpness, a bit of velvety geranium leaves – and a shiver runs through your relaxed body. Above that you could recognize outlines of rose petals. They flash in front of your eyes, as if in a rapid motion. Their name is a legion. Nahéma warms up quickly and shrouds you like a cocoon. That cocoon is the size of the Universe. Its internal heat reserve seems to be inexhaustible. Every time I experience this start I have a feeling that I’m sitting in a boat that’s been pushed off from a shore to eternity. And in eternity the rose sun in its zenith. A sphere shaped out of uniform, plastic rose-apricot substance, dense and sparse at the same time. How could that be? – Ask Jean-Paul. The sun has cold hyacinth prominences and a sandal-benzoin core. Sometimes I’m being brought back to reality by ghosts of rose oil. But even Sun has its spots. Roses in Nahéma got their second life. Raw material transformed into something new, amazingly rigid. Outlines are blended together, silhouettes are indistinct. Nahéma has nothing that could make you wonder what it’s made of. In Nahéma, you’ll find accumulated energy of the midday sun. Feeling of safety and serenity, when it’s so easy to let your guard down. Nahéma is decadence. Absolute yin. The unbearable lightness of life. Nahéma Guerlain (Jean-Paul Guerlain, 1979): bergamot, mandarin, rose; rose, peach, cyclamen, lily; vanilla, sandalwood, vetiver, and benzoin.

Russian Saturday: Rouge Hermes

By Alena Ароматы Hermes занимают в парфюмерию особую нишу. Мало какой дом может похвастаться таким неизменным качеством выпускаемой продукции. Это постоянство дорогого стоит, но иногда оно играет с домом злую шутку, как в случае с Rouge. Fragrantica сообщает, что Rouge Hermes был создан в 1984 году как Parfum d’Hermes и реинкарнирован в 2000 году как Rouge. Мне сложно понять, откуда возникла такая путаница. Rouge и Parfum d’Hermes – разные ароматы, и назвать один переформулировкой другого я не могу даже с большой натяжкой. В этом можно легко убедиться в любом бутике Hermes. Оба аромата продолжают успешно выпускаться. В наше время, когда настоящее качество уже давно не в моде, Rouge Hermes можно по праву назвать старомодным. Аромат подкупает выверенностью композиции и ощущением покоя, который от него исходит. Он правильный, но ни в коем случае не скучный. В Rouge нет ничего нарочитого, ничего “чересчур”. Впрочем, этой характеристикой я могу наградить почти все ароматы Hermes. Rouge Hermes открывается горькими, царапающими горло альдегидами. Привкус едва уловимой альдегидной горечи чувствуется на протяжении всего звучания аромата. Следом за альдегидами медленно опускается мягкий, тяжелый занавес из цветов, среди которых доминирует роза. Эта густая, припорошенная ирисовой пудрой, красная роза напрочь лишена каких-либо следов фруктовых нот. Цветочные ноты как правило придают ароматам сочности и влажности, но благодаря ирису аромат остается сухим и даже немного шершавым. База в Rouge горячая, древесно-смолистая, все с той же знакомой горечью и шероховатостью. Я не разделяю ароматы на дневные и вечерние, но мне комфортнее в Rouge именно днем. Я с удовольствием ношу этот аромат в холодные и темные будни. Для вечера мне в нем не хватает эмоциональной экспрессивности. И это не удивительно: аристократической выдержкой, которая формировалась на протяжении не одного поколения, не так уж и просто пренебречь. Я подобрала к Rouge комплиментарную пару, пусть не такого благородного происхождения, зато прекрасно компенсирующую этот милый недостаток: Rose de Nuit Serge Lutens. Оба аромата расположены в одной части цветового спектра, в обоих доминирует роза, но Rose de Nuit гораздо менее рассудительна. Rouge Hermes: ylang ylang, rose, cedar, sandalwood, Bourbon vanilla, spices, resins, myrrh, labdanum ciste. ----------------------------------------------------------------- Hermes perfumes occupy a special niche. Only a few houses could boast such constant product quality. This consistency costs a lot, but sometimes it plays a cruel joke on the house, as in the case of Rouge. Fragrantica reports that Rouge Hermes was created in 1984 as Parfum d’Hermes, and reincarnated in 2000 as Rouge. I don't understand where this confusion came from. Rouge and Parfum d'Hermes are different scents, and I can't say that one is a reformulation of another, even approximately. This could be easily proven in any Hermes boutique. Both perfumes are still produced successfully. Nowadays, when the real quality is not in fashion, Rouge Hermes can be rightfully called old-fashioned. The scent seduces with the correctness of its composition and a feeling of serenity that comes from it. It is correct, but not at all boring. There is nothing in Rouge that is deliberate, nothing "too much". Although I could honour any Hermes perfume with this characteristic. Rouge Hermes opens with bitter, throat-scratching aldehydes. A barely perceptible hint of aldehyde bitterness is felt throughout the development of the aroma. At the heels of the aldehydes, there slowly drops a soft heavy curtain made of flowers, where rose is dominant. This dense, iris-powdered red rose is completely lacking any traces of fruit notes. Usually flower notes give perfume succulence and moisture, but thanks to iris, it stays dry and even a little bit rough. The base of Rouge is hot, wood-resin, with the same familiar bitterness and roughness. I do not divide perfumes into day and evening ones, but I feel more comfortable in Rouge during the day. I wear this perfume with pleasure on cold and dark weekdays. In the evening, I miss emotional expressiveness it can't give. And this is not surprising. It is difficult to neglect aristocratic restraint formed over many generations. I found a complement to the Rouge, though not that noble, but it perfectly compensates for that cute imperfection - Rose de Nuit Serge Lutens. Both scents are in the same sector of a colour spectrum, rose dominates in both of them, but Rose de Nuit is far less sensible. Rouge Hermes: ylang ylang, rose, cedar, sandalwood, Bourbon vanilla, spices, resins, myrrh, labdanum ciste

Russian Saturday: Guerlain Mitsouko

By Alena "Девица хоть и с хрипотцой, но сладко запела, картавя, что-то малопонятное, но, судя по женским лицам в партере, очень соблазнительное: – Герлэн, Шанель номер пять, Мицуко, Нарсис Нуар..." М.Булгаков "Мастер и Маргарита" Персики во мхах. Такой лаконичный, как японское хайку, образ сложился у меня о Mitsouko. Он оставался неизменным, пока у меня не появился свой флакон старой туалетки. И завертелось! За последний месяц несколько раз начинала писать о Mitsouko, но каждый раз стирала. Многообразие аромата, скрывающееся за его кажущейся простотой, оказалось очень сложно уловить и передать словами. Не уверена, что это получилось сейчас. Можно было подождать, когда впечатления оформятся в что-то более зрелое, но Mitsouko ведет себя так, будто у нее осталось очень мало времени: я ношу ее почти каждый день, как будто каждый день – последний. Мне остается лишь только подчиниться и отдать причитающуюся ей дань. Как и другие аромата Герлена в этой концентрации, Mitsouko очень пластична и подвижна. Но если динамика Vol de Nuit выстраивается по горизонтали, то Mitsouko – это вертикаль. Из флакона пахнет бергамотом и мхом одновременно. Верх и самое дно сложились в одной плоскости, предъявляя свою шипровую идентификацию как паспорт. Но на коже сложеные в стопку, как игральные карты, компоненты выстраиваются в вертикаль, растягиваясь до самой стратосферы. Дубовый мох кого угодно затащит в подземелье, здесь же бергамот удерживает всю композицию на поверхности, не давая ей провалиться в царство мертвых даже к базе. Даже не знаю, что в Мitsouko мне нравится больше: стремительный бергамотовый разгон, последующее замирание в точке невесомости теплой кремовой розы или бесконечно любимые абстрактно-натуралистичные герленовские персики? И что больше щекочет нервы: когда на стыке персика и розы появляется иллюзия кожи aka skin цвета белого меда или мягкое падение в темные объятья мха? Mitsouko – это совершенство с первой до последнией ноты. Это абсолютно наркотический аромат. Его хочется еще и еще, и невозможно оторваться. Но в то же время есть в нем что-то неподдающееся пониманию. Мitsouko как любимая женщина, с которой ты, увы, всегда останешься на “Вы”. --------------------- "In a sweet though slightly hoarse voice the girl made an announcement which sounded rather cryptic but which, judging from the faces of the women in the stalls, was very enticing: “Guerlain, Chanel, Mitsouko, Narcisse Noir, Chanel Number Five, evening dresses, cocktail dresses…”" Mikhail Bulgakov “The Master and Margarita” Peaches in moss. This image, as concise as a Japanese haiku, was my first impression of Mitsouko. It remained the same until I got my own bottle of an old EDT. And then it all began! Over the last month I was starting to write about Mitsouko several times. But every time I deleted everything. It was difficult to capture and translate into words the diversity of the scent that hides behind its apparent simplicity. And I’m not sure that I got it right now. I could have waited until impressions evolve into something more mature. But Mitsuko behaves as though it has almost no time left. And I wear it every day, as though that day is the last one. I could only obey and pay awed tribute to it. As the other scents of this concentration from Guerlain, Mitsouko is very versatile and flexible. But while the dynamics of Vol de Nuit is built horizontally, Mitsouko's is vertical. From the bottle, it smells of bergamot and moss at the same time. The top and the very bottom have folded into the same plane, showing its chypre id, like a passport. But on a skin the components, previously arranged like a pile of cards, stretch into a vertical structure all the way up to the stratosphere. Oak moss could drag anyone into a dungeon, but here bergamot holds the entire composition on the surface, even in the base keeping it from falling into the netherworld. I don’t even know what I like in Mitsouko most: the rapid bergamot acceleration, the freeze at zero-gravity point of warm creme rose that follows, or infinitely beloved abstract-naturalistic Guerlain’s peaches? And what thrills me the most: when, at a junction of peach and rose, there appears an illusion of white honey colored skin, or that soft fall into the dark embrace of moss? Mitsouko is a perfection from the first note till the last. It’s an absolutely narcotic scent. You want it more and more, and can’t stop that. And at the same time it has something incomprehensible. Mitsouko is like a woman you love, but with whom you speak different languages Mitsouko Guerlain (Jacques Guerlain, 1919): Bergamot, Lemon, Mandarin, Neroli; Peach, Rose, Clove, Ylang-Ylang, Cinnamon; Oakmoss, Labdanum, Patchouli, Benzoin, Vetiver.

Russian Saturday: Guerlain Vol de Nuit

Review and translation by Alena Тема полетов, начавшаяся с En Avion, не отпускала меня весь октябрь. Флакон старой тулаетки Vol de Nuit появился у меня еще летом. Тогда я пыталась понять, что летящего этом пудровом, гальбанумно-альдегидном аромате? А что ночного в этих чистых, до скрипа белых цветах? Да-да, я искала замысел в творении. Грешна, но что поделаешь, если они оба (замысел и творение) так прекрасны? Зеленые белоцветочные ароматы больше ассоциируются с хрустальной красотой ранеей весны, чем с осенью. Уже не вспомню, что заставило меня надеть Vol de Nuit в один из октябрьских дней, но на холодном сухом (такая редкость в нашем морском климате!) ветру Vol de Nuit показал свой зеленый оскал, расправил белоснежные альдегидные крылья и взлетел. Пудра уже не ложилась усталым облаком на плечи, а ультразвуковым шлейфом свистела за спиной. А какие лунные у нее вибрации! Vol de Nuit необходимо хоть немного прохлады. Это ночной зверь, не терпящий яркого солнца. В верхних нотах аромат– острая и холодная, как сталь, зелень. Кинжал со свистом пролетает мимо уха и исчезает в море белых цветов: здесь и нарцисс с его одурманивающей пыльцой, и резкий, до альгедидного хруста, гиацинт, и клубы неиндольного жасмина. Лучше не искать его там – поранитесь. Ирисовая пудра, боб тонка, ваниль искрятся в лунном свете, бело-сине-зеленом, как на картинах Куинджи. В базе аромата – чернота мха и белые амбровые угли, обжигающе-холодные. На них проступает не пепел, а соль, да так, что хочется лизнуть руку, чтобы удостовериться, что это не иллюзия. Характер Vol de Nuit во многом обусловлен концентрацией. Туалетные воды Guerlain гибки, подвижны и пластичны. В Vol de Nuit cочетается легкость и плотность, за что я так люблю старые герленовские туалетки. Его хрупкая красота бросает вызов вечности и попирает законы физики. Прерывается ночной полет, но звенящий шлейф Vol de Nuit кажется бесконечным. Летом я провела несколько недель на даче. Ночью там было так темно, что моя рука, которую я вытягивала перед собой, чтобы не напороться на шкаф (в доме) или дерево (в саду), пропадала в черноте где-то на уровне локтя. Зато когда поднималась луна, можно было пересчитать каждый лист. Нужно было уехать туда, где нет электричества, чтобы увидеть, как может быть светло черной автустовкой ночью. И нужно было надеть этот холодный аромат ветренным осенним днем, чтобы почувствовать, какая на самом деле горячая у меня кровь. -------------- The flight theme that I started with En Avion didn’t let me go for the whole October. I got a bottle of eau de toilet Vol de Nuit back in summer, and I was trying to understand what could be “flying” in this powderish, galbanum-aldehydic fragrance? And where is the “night” among these clean, almost squeaking white flowers? Yes, I was looking for a meaning in creation. Guilty, but what do I do, if they both (the meaning and the creation) are so beautiful? To me, green white flower fragranses match the beauty of early spring, rather than autumn. I can’t remember what made me try Vol de Nuit on one of October’s days, but in that cold and dry wind (very rare in our seaside climate!) Vol de Nuit showed its green grin, stretched its aldehydic wings, and took off. Instead of a tired cloud settling down on my shoulders, powder left an ultrasonic trail behind my back. What moonlike vibrations it has! Vol de Nuit needs at least a little bit of coldness. It is a nocturnal animal which can’t stand bright light. In the top notes of the fragrance there is a sharp and steel-cold verdancy. Dagger whistles past the ear and disappears in a see of white flowers. There’s a narcissus with its narcotic pollen, and harsh, almost crunchy aldehydic hyacinth, and clouds of non-indolic jasmine. It’s better not to look for it there – you’ll get hurt. Iris powder, tonka bean and vanilla are sparkling in the white-blue-green moonlight, as in Kuindzhi’s paintings. In the base – blackness of moss and white amber charcoal, scorching - cool. Not an ash, but salt emerges from it, so I want to lick my hand to believe it’s not an illusion. Vol de Nuit’s character largely depends on its concentration. Guerlain’s vintage eaux de toilette are flexible, mobile and plastic. Vol de Nuit combines lightness and density, that’s what I love about old Guerlain EDTs. Its fragile beauty defies eternity and violates laws of physics. Night flight comes to end, but the ringing trail of Vol de Nuit seems to be endless. I spent couple of weeks in the country this summer. It was so dark in the night, that my hand, stretched forward so that I won't run into a closet (inside) or a tree (outside), was disappearing in a darkness somewhere around the elbow. But when the moon appeared, you could see every leaf. I needed to escape somewhere with no electricity, to see, how dark an August night could be. And I needed to wear Vol de Nuit on a windy autumn day to feel how hot my blood really is. Vol de Nuit Guerlain (Jacques Gueralin, 1933) : orange, bergamot, lemon, mandarin, petitgrain, galbanum, sage, aldehydes violet, rosewood, palmarosa, jasmine, jonquil/daffodil, pimento; Vanilla, benzoin, Peru balsam, musk, cedarwood, orris, tonka bean, oakmoss, agarwood, sandalwood, vetiver, ambergris, castoreum.

Russian Saturday: Caron En Avion

By Alena Я не очень люблю парфюмерные легенды. Запах должен говорить сам за себя, если ему, конечно, есть что сказать. Но история создания En Avion Caron, впрочем как и Vol de Nuit Guerlain, трогает меня настолько, что мне впервые в жизни захотелось стать блондинкой. А это, согласитесь, серьезная заявка от женщины, в душе которой цвет волос еще чернее, чем он есть на самом деле. И дело не в том, что темноволосые женщины не могут водить самолет. Даже наоборот: первые женщины, покорившие небо, были именно брюнетками. Но самолет и блондинка – это так красиво! En Avion не оставляет времени на раздумья. Низкий, быстрый старт пронзительно-ветреного флердоранжа, горькие хлесткие листья в лицо. Фиалке, с ее легким дыханием, все сложнее заглатывать воздух. В розово-гвоздичном, тугом и плотном сплаве тонут все: и робкий голос жасмина, и смолы, и даже амбра. В этой схватке Голиаф побеждает. Аллюзия теплой и мягкой кожи создается за счет плотности животных нот и мха. Сочетание гвоздика-кожа отсылает к Tabac Blond. Несмотря на то, что Tabac Blond для сравнения у меня только в ЕDT, он гораздо вальяжней и медлительней духов En Avion. Тabac Blond застывает в ванильно-циветной фазе, в то время как En Avion с калейдоскопической скоростью проносит мимо всю свою тяжелую артиллерию. Больше всего мне нравится как En Avion звучит в сухую жаркую погоду. Когда испаряются излишки сладости, он становится лаконичен и черен, как полосы камуфляжа на щеке индейца, как платье, с которого оборвали кружево. Впрочем, в своей сладкой ипостаси En Avion прекрасно согревает промозглыми осенними днями. En Avion незаменим, когда нужно увеличить дистанцию между собой и людьми, между собой и миром, дистанцию с той с частью себя, на которую сейчас не хватает времени. С En Avion это достигается в считанные секунды. И дело не в том, что кому-то может не понравиться ваш запах. Капля духов на запястьях не меняют ольфакторной картины мира, но меняют самоощущение. Главное, соблюдая дистанцию, не сбиться с курса. En Avion Caron (Ernest Daltroff, 1929): Rose, Neroli, Spicy Orange; Jasmine, Carnation, Lilac, Violet; Opoponax, Amber, Musk, Wood. --------------------------- I am not too fond of perfume legends. The scent should be able to talk about itself, if it has something to say, of course. But the story of En Avion, just like Vol de Nuit Guerlain, has touched me so much that, for the first time, I wanted to become blonde. And you would agree that this is serious coming from a woman who, deep down inside, feels darker than she is. And it's not that dark haired women can't fly a plane. It's just that a plane and a blonde is so pretty! En Avion doesn't leave time for thinking. Low, fast start of the piercing, windy fleur d'orange, bitter, snappy leaves in your face. In the rose-carnation, tight and solid blend, everything drowns: the shy jasmine, resins and even amber. In that battle, Goliath wins. An illusion of the warm and soft leather is created thanks to the thickness of the animalic notes and moss. The combination of carnation and rose makes a reference Tabac Blond. Despite the fact that I only have Tabac Blond in EDT, I feel it is more relaxed and leisurely than En Avion parfum. Тabac Blond gets stuck in the vanilla-civet phase, while En Avion, in rapid motion, displays all nuances of its development. I love En Avion the most in dry, hot weather. When the surplus of sweetness has evaporated, the perfume becomes laconic and black, liike stripes on a cheek of a Native American Indian, like a dress, from which they torn off the lace. Having said that, in the sweet stage of its development, En Avion warms one up so well during the cold days. En Avion is indispensable when you need to create a distance between yourself and other people, between yourself and the world, the distance with the part of you for which you don't have time right now. En Avion does that within seconds. And that's not because someone might not like your smell. A drop of perfume on your wrists doesn't change the olfactive picture of the world, it changes your emotions. The main thing is, while keeping the distance, not to steer off the course. En Avion Caron (Ernest Daltroff, 1929): Rose, Neroli, Spicy Orange; Jasmine, Carnation, Lilac, Violet; Opoponax, Amber, Musk, Wood.

Russian Saturday: Le Parfum de Thérèse

By Alena What color is happiness? How does a summer evening taste? What does Le Parfum de Thérèse smell like? Le Parfum de Thérèse is love to the very bottom of the bottle. It is difficult to write about the one you love; it makes no sense to write about what leaves you indifferent. Le Parfum de Thérèse is build upon three whales: aldehydes, fruits and leather. I can’t classify it. Thérèse should be given its own fragrance family, however, except for Femme Rochas (1944) and Diorama Dior (1948), I can’t remember other perfumes so harmoniously combining these three components. Aldehydes-leather, fruits-leather, aldehydes-fruits- there are plenty of those! But the perfume genius of Edmond Roudnitska remains unreachable. Le Parfum de Thérèse is a bright, sunny, juicy aroma. I smell aldehydes throughout its development. This is practically the only thing that betrays the fact that the fragrance is man-made, otherwise it seems, it was created by nature itself. Aldehydes give it a shape, not letting the flowers and the fruits to float about. Nevertheless the scent remains very fluid. There are no rigid forms, snug cuts, tight knots, strained relations and awkward words. In the heart of the perfume, dazzling jasmine is balanced by the chilly wetness of violets; ripe melons and cherry-plums are oozing juice: this is summer afternoon, the sun is in the zenith. The leather in Le Parfum de Thérèse is the most evident on a cold, goose-bumpy skin. Jasmine closes up, fruits notes become more restrained and drier, the barely noticeable in the beginning spices are better defined and smells sharper. Is the leather worth such sacrifices is for you to decide. I am willing to be cold for it for 15 mins. With Thérèse, it’s not scary. Le Parfum de Thérèse is a day-time fragrance. I never wear it after the sunset. Le Parfum de Thérèse lights up gloomy, dark days. It’s my sun in cold water. It’s a perfume of absolute happiness, when the parents were young and healthy, and the whole life still ahead. Le Parfum de Thérèse Frederic Malle (Edmond Roudnitska, 2000): mandarin, melon, jasmine, pepper; violet, rose, plum, nutmeg; cedar, vetiver, leather.

Russian Saturday: Bandit Robert Piguet

By Alena Любители винтажных ароматов знают, как больно смотреть на высыхающие капли редкого и малодоступного аромата, как расстрачиваются остатки нервов в ожидании особого случая, чтобы позволить себе их надеть. Пару капель винтажного Бандита в духах 1948 года я умудрилась растянуть на несколько лет. Пусть от них у меня останутся не только воспоминания, но и слова. Bandit – это черный кожаный плащ среди полынной степи. От кожи aka skin, долгие месяцы не знавшей ни солнца, ни ветра, пахнет "французскими духами". Свет, горечь и тепло тела. Каждая стадия аромата накатывает волнами. Сначала гесперидная, ослепительно-солнечная, и при этом мягкая, как прикосновение ладони. Подкашиваются ноги, слабеют колени – это пришла полынная волна. Высота взята. Все, что наступает потом (роза-жасмин-иланг, особенно иланг!, кожа aka leather), не менее прекрасно, но уже не имеет никакого значения. Bandit 1999 года совершенно иной аромат. Я пробовала для сравнения наносить оба Бандита одновременно, но оставила эту затею. Рядом со своим предшественником, современный Bandit старомоден и чопорен, чего не скажешь о Бандите винтажном. Мне даже сложно понять, почему он шипр. Возможно в духах аромат проявляет свою шипровость, но в парфюмированной воде это холодный, отстраненный цветочный аромат на сухой кожаной базе. Я его по-своему люблю, но он не сводит меня с ума. Даже наоборот. Bandit отличный аромат для работы. Он как внутренний начальник, беспристрастно напоминающих о поджимающих сроках. В верхних нотах аромата резкие и кислые, до боли в зубах, геспериды. Нероли? Нет, недозрелый лимон. В сердце (а оно у него есть, сердце?) холодные, хлесткие цветы, жасмин с илангом. Пахнет солоновато, немного подземельно. Кожа в Бандите черная, сухая и жесткая, как на старом портфеле, за которым давно перестали ухаживать. С этим Бандитом главное не переборщить. Он не даст вам расслабиться, даже если вам будет казаться, что на сегодня вы уже достаточно поработали. Поэтому я никогда не сажаю его на голову за уши, только на запястья. Не оставляю надежды, что в духах молодой Bandit будет способен носить не только портфель с бумагами, но и кожаный плащ. Ведь в современной парфюмерии духи – хранители лучшего, что есть в ароматах. Bandit Robert Piguet (Germaine Cellier, 1944-1974/ Delphine Lebeau, 1999): neroli, orange, ylang ylang, galbanum, jasmine, tuberose, rose, carnation, leather, vetiver, oakmoss, patchouli and musk. -------------------------- Lovers of vintage perfumes know how painful it is to look at the drying drops of a rare and hard to find fragrance, how many nervous cells are lost when one is waiting for a special occasion to wear such a fragrance. I managed to make a couple of drops of Bandit parfum circa 1948 last a couple of years. Let them leave behind not just memories but also words. Bandit is a leather trench coat in a field of sagebrush. The skin, which hasn't known sun or wind for months, smells of "French perfume". Every stage of the fragrance's development comes as a wave. First, hesperidic, blindingly sunny, and yet soft like a touch of a palm. My legs get weak when the wave of sagebrush comes. The peak is reached. Everything that comes after (rose-jasmine-ylang, especially ylang!, leather) is no less beautiful but already doesn't matter. Bandit circa 1999 is an entirely different scent. I tried to wear both at the same time, for comparison, but abandoned the idea. Next to its predecessor, the modern Bandit is old-fashioned and prim, which is not true of the vintage. I find it hard to even understand, why it is considered a chypre. Perhaps, in parfum, the aroma displays chypre quality, but in EDP it is a cold, aloof floral composition on a dry leathery base. I love it, but I am not crazy about it. To the contrary, Bandit is a great fragrance to wear to work. It's like an inner boss, dispassionately reminding about the approaching deadline. The hesperides in the top notes are sharp and sour, to the point of tooth ache. Neroli? No, an unripe lemon. In its heart (does it even have a heart?) there are cold, biting flowers, jasmine and ylang. It smells slightly salty, a little bit subterranean. The leather in Bandin is black, dry and hard, like an old briefcase which hasn't been take care of in ages. With this Bandit, it is important not to overdo it. It won't let you relax, even when you think that you've done enough. That is why I never apply it behind my ears, only on my wrists. I still hope that, in parfum, the contemporary Bandit will be able to carry not only a briefcase with papers but also a leather trench coat, because in modern fragrances, parfum is the form that is the truest to the composition. Bandit Robert Piguet (Germaine Cellier, 1944-1974/ Delphine Lebeau, 1999): neroli, orange, ylang ylang, galbanum, jasmine, tuberose, rose, carnation, leather, vetiver, oakmoss, patchouli and musk.

Russian Saturday: Pois de Senteur by Caron

By Alena "My name is Alena, I live with my three sons and husband in Haarlem, Amsterdam area in the Netherlands. Far in the past I was a chemical engineer, in the near future I will be a graduated homeopath, and at the moment I am delighted to be invited by Marina to share my impressions about perfumes here in PST. Every other Saturday I will write about fragrances I like. And I hope you'll enjoy!" Но порой, борясь с дремотой, Вдруг лукавый быстрый взгляд Отвлекался от латыни За окно в тенистый сад. Там в саду так много яблок На дорожках и в траве, Так и двинула б студента по латинской голове. Саша Черный (1880-1932!) Мода на душистый горошек возникла на излете Викторианской эпохи, когда услиями шотландского селекционера Хенри Экфордa было выведено множество разновидостей этого растения. Благодаря чудесам селекции душистый горошек, Lathyrus Odoratа, стал удивлять не только своим запахом, но и цветом и формой. Вплоть до Второй мировой войны духи на тему душистого горошка выпускали многие дома, но мне достоверно известно только о Горошках Guerlain. Мне довелось попробовать Pois de Senteur, cозданный Жаком Герленом в 1917 году. Флакону-фонарику на тот момент было около 75 лет, но его содержимое сохранилось лучше, чем фотографии времен молодости моей бабушки. Аромат был поразительно юн. Удивляла не только его сохранность, но и сам факт его существования. Pois de Senteur не вписывался в мои представления об ароматах того времени. В нем не было ничего из того, что у меня ассоциируется с классикой: ни пудры, ни альдегидов ни какой-бы там ни было классической базы. Если бы его сделали сейчас, это была бы идеальная Aqua Allegoria. Pois de Senteur Guerlain прозрачен, звонок и чист. Это легкий, хохочущий аромат летних цветов, не обремененных ни медом, ни пыльцой, лишь немного свежей зелени в придачу. Редкие ароматы, попробованные лишь однажды, оставляют у меня в памяти такие яркие впечатления. Но Pois de Senteur Guerlain это удалось. Pois de Senteur de Chez Moi Caron похож на своего герленовского предшественника, как луна на солнце. При всей кажущейся рустикальности аромата его действие происходит не на природе среди трав и цветов, а в тени дома. Пудра, присутствующая в каждом аромате Caron, не дает моему воображению покинуть его стены. Все знают, как неудобны эти совершенные пудры в использовании за пределами туалетного столика. Солнце едва проникает сквозь тяжелые гардины. В комнате царит прохлада и полумрак. Это Горошек Герлена не удержишь в доме ни запретами, ни запертыми дверями – выпрыгнет в окно. А горошек Карона будет прилежно корптеть над книгами и мечтать, время от времени бросая взгляд на скромный букетик душистого горошка в фарфоровой вазе. Поэтому я совсем не удивилась, увидев рекламу духов 1929 года: на туалетном столике рядом с флаконом духов стоит причудливая ваза с тоненькими веточками душистого горошка. Приятно, что с креативщиками эпохи арт-деко мы мыслим одинаково. С первых нот в Pois de Senteur прослеживаются две темы: шершавая, темная и яркая, гладкая как шелк, цветочная. Я благодарна создателю и хранителям аромата, которые не стали применять банального приема многих цветочных солифлоров – гесперидного старта. Оговорюсь, что речь идет о современных духах. Вместо этого я чувствую в них странную горечь, напоминающую вкус перезрелых семян гороха (огордного, Lathyrus sativus, семена душистого горошка ядовиты!) и может быть чуточку бергамота. В Pois de Senteur Caron так много "Mousse de Saxe", что посторонний нос может его принять за Tabac Blond, а мне в нем иногда чудится Nuit de Noel. Именно этот аккорд придает аромату знаменитую кароновскую сумеречноть, глубину и прохладу. Сквозь его темную вуаль пробивается чистый, как голос пятилетнего ребенка, запах душистого горошка, слепленный из гиацинтов, роз, ландышей и жасмина. Слепленный так ладно, что можно подумать, что из горошка научились получать полноценное парфюмерное сырье. Я скривлю душой, если скажу, что слышу партию каждого из этиих цветов. Но дует розы и жасмина не может не восхищать. Роза – жасмин, жасмин – роза, сообщающиеся сосуды парфюмерии, создают необыкновенную кривизну и пластичность пространства. Сколько ольфакторных иллюзий было ими создано! Как? Это до сих пор выше моего понимания. В Pois de Senteur Caron, как и Guerlain, я не слышу ни меда, ни пыльцы. Наверное она опала, пока цветы несли домой. Есть шершавость и пудровость, но она темная и мшистая. Утром от аромата остается нежное, сандалово-ванильное, кремовое послевкусие, как взгляд во вчерашний день. В этой точке, пожалуй, Pois de Senteur наиболее близок к Nuit de Noel. Pois de Senteur лучше всего носить в душную влажную погоду, когда небо среди бела дня вот-вот потемнеет от тяжелых грозовых туч. Эта темень, как и темень дамского будуара, совсем не угнетает. Дождь прольется и опять будет солнце. Летом дни так длинны! Я ношу Кароны, когда мне хочется сделать паузу в пути. Кароны ностальгичны и кому-то могут казаться старомодными. Но они не возвращают в прошлое, нет. Они лишь приостанавливают гонку дней и дают прочувствовать текущий момент времени. Они – настоящие. Pois de Senteur de Chez Moi (Ernest Daltroff, 1927): hyacinth, rose, cyclamen; jasmine, lily-of-the-valley, musk, sandalwood, virginia cedar, vanilla and lime. ______________________________________ The fashion for sweet peas began at the end of the Victorian epoch, after Scottish nurseryman Henry Eckford managed to grow various species of this plant. Thanks to the miracles of cross-breeding, sweet pea, Lathyrus Odoratа started to delight not only with its scent, but also with its color and shape. Before WWII, perfumes based on sweet pea were being released by many houses, although I know for sure only about Guerlain's. I got to try Pois de Senteur, created by Jacques Guerlain in 1917. The lantern bottle was 75 years old, however its contents were in better condition than photos from my grandmother's youth. The fragrance smelled amazingly young. Not only it's great condition but the very fact of its existence were surprising. Pois de Senteur did not fit my idea of the perfumes from that time. It didn't have any characteristics I associated with the classics, powder, aldehydes, a classical base. If it was launched today, it would have been an ideal Aqua Allegoria. Pois de Senteur Guerlain is transparent, vibrant and clean. It's a light, laughing scent of summery flowers not burdened by honey or pollen...just a little bit of fresh greenery as a bonus. Very few aromas, when tried only once, leave in my memory such vivid impressions. Pois de Senteur Guerlain managed that. Pois de Senteur de Chez Moi Caron is as similar to its predecessor as the moon is to the sun. Despite the seemingly rustic quality of the perfume, the action takes place not in the great outdoors, among grasses and flowers, but in the shade inside of a house. Powder, present in every Caron scent, does not let my imagination leave its walls. The sun barely penetrates heavy curtains. The room is cool and semi-dark. You can't contain Pois de Senteur Guerlain inside by closing the doors, it will jump out of the window. Caron's Pois de Senteur will pour over books and day-dream, once in a while glancing at a humble bouquet of sweet peas in a porcelain vase. I wasn't therefore surprised to see an ad from 1929: on a vanity table next to a perfume bottle there is an ornate vase with slender branches of sweet peas. Tt's nice to know that I think alike the marketing people from the era of Art Deco. From its top notes, Pois de Senteur follows two themes, one is rough and dark, the other vivid, smooth like silk and floral. I am grateful to the creators and keepers of the fragrance for not  employing the cliche trick of many soliflores, a hesperidic start. I must specify that I am talking about the modern parfum. Instead of citruses, I smell strange bitterness reminiscent of the odor of over-ripe seeds of peas (regular peas, Lathyrus sativus, seeds of sweet peas are poisonous!) and maybe just a hint of bergamot. Pois de Senteur Caron contains so much  "Mousse de Saxe" that, smelled in passing, it can be mistaken for Tabac Blond, and I sometimes smell in it Nuit de Noel. It is this accord that gives the perfume the trademark twilight quality of the Carons, its depth and chilliness. Through this accord, as if through a dark veil, seeps the smell of sweet pea, clear as a voice of a 5 year old, the smell molded out of hyacinths, roses, lilies of the valley and jasmin. It is molded so well that one would think sweet peas can be distilled. I would lie if I said that I hear a solo song of each of this flowers. But the duet of jasmine and rose is beautiful. Rose-jasmine, jasmine-rose, the communicating vessels of perfumery, create an unusual distortion and flexibility of the space. How many olfactory illusions have they created! How? This is beyond my understanding. In Pois de Senteur Caron, like in the Guerlain, I smell neither honey nor pollen. it must have been shaken off while the flowers were carried home. There is a roughness and a powderiness, but it is dark and mossy. In the morning, there is left on my skin a delicate, sandalwoody-vanillic, creamy undertone, like a glance into yesterday. At that stage, Pois de Senteur is probably the closest to Nuit de Noel. Pois de Senteur wears the best in humid warm weather, when the sky is about to get dark from heavy, stormy clouds. That darkness, just like the darkness of a boudoir, is not depressing. Rain will fall and the sun will shine again. Summer days are so long! I wear Carons when I want to  pause on my way. Carons are nostalgic and might seem old fashioned to some. But they don't return you to the past. They just stop the marathon of the days for a bit and allow you to feel the present moment. They are real and they the right now. Pois de Senteur de Chez Moi (Ernest Daltroff, 1927): hyacinth, rose, cyclamen; jasmine, lily-of-the-valley, musk, sandalwood, virginia cedar, vanilla and lime.

Russian Saturday: Shalimar by Guerlain

By Alena Muravska Для своего первого ревью в Perfume-Smellin' Things я хотела выбрать особенный аромат. Перебрав в его поисках свою ольфакторную библиотку, я пришла к выводу, что этим особенным ароматом может быть только Shalimar Guerlain в старых духах. Но, начав писать, я поняла, что замахнулась на необъятное. Рассматривать Shalimar в парадигме парфюмерии это непосильный труд. Это ревью – попытка ограничить Shalimar в рамками личного пространства. Shalimar были моими первыми винтажными духами, который я купила пять лет назад на парфюмерно бирже. Пару месяцев тому назад у меня появился новый флакон духов примерно тридцатилетней давности, сохранности и вечной молодости которых позавидует любая женщина. За эти годы аромат плотно прижился в моем гардеробе и стал неотъемлимой частью моей парфюмерной жизни. Более того, он стал важной частью моей личной жизни и быта. Случилось так, что ведомая какой-то непонятной силой, я стала надевать Shalimar по воскресеньям. С моей стороны было довольно странно один день неделю отдавать одному и тому же аромату. Shalimar вел себя тоже весьма экстравагантно. Его не волновало, что я собиралась заниматься борьбой с энтропией быта и требовал к себе туфли, замшевые розовые туфли на каблуках. Со временем он стал менее придирчив к окружению и довольствовался спокойным часом за традиционным воскресным утренним кофе с круасанами. И даже соглашался на глажку белья. Думаю, все дело в том, что ароматы сваренного кофе, свежей выпечки и лавандовой воды для белья с ним прекрасно гармонировали. И он об этом, конечно же, знал. В том, что Shalimar очень характреный аромат, у меня не осталось сомнений. Shalimar стал настолько родным, что его легенда, история создания, многочисленные рекламные образы постепенно отошли на второй план. Впрочем, это не совсем так. У моего Шалимара лицо Шалом Харлоу. Это один из тех ароматов, которые я ношу так долго, что как и о близком родственнике мне сложно сказать о нем что-то определенное. Восточный, роскошный, женственный – все эти слова стали энциклопедичными определениями, не несущими для меня уже никакого смысла. Но я попробую разложить его на элементы в попытке разгадать секрет его силы. Начало аромата яркое и короткое, как вспышка. Бергамот и лимон сплавлены в единое целое, переливающееся, как ртуть. Ароматы дома Герлен славятся бесшовными соедниеними. Гесперидная увертюра звучит на мне недолго. Она как трамплин к последующему взлету уже других героев. За гладкими, отполированными холодными цитрусами появляется боб тонка чтобы остаться до финала. При всем своем многоообразии, мой Shalimar – это ода бобу тонка. И даже когда на коже разогреваются смолы и бальзамы, боб тонка парит над ними, как подброшенный в воздух теплый и шершавый белый мячик. С цветами мне повезло меньше. Сколько я не носила Shalimar, ни роза, ни жасмин ни разу не выдали своего явного присутствия. Этот классический дуэт незаменим в построении парфюмерной композиции и пронизывает ее незримо, как пятый элемент. А как бы хотелось хоть на несколько мгновений почувствовать его в Shalimar в земной, не эфирной ипостаси! Впрочем, недостатка земного и чувственного в старых духах нет. Но самое драгоценное таится на дне аромата. В моем первом флаконе Shalimar умерло все, кроме амбры. Но была самая прекрасная амбра из всех, что мне доводилось слышать. Она была сухая и горячая, как песок, и в то же время рыхлая и влажная, с озоново-йодистым привкусом. Сквозь амбру Shalimar дышало море. Нашему холодному и серому Северному морю Shalimar добавляет того тепла и чувственности, которого ему так не хвататет. С тех пор я люблю носить Shalimar у моря. И подбрасывать белые мячики в небо. Shalimar Guerlain (Jacques Guerlain, 1925): bergamot, lemon, mandarin, rose, jasmine, orris, vetiver, heiotrope, opoponax, vanilla, civet, Peru balsam, benzoin, tonka bean, ambergris. Реклама Shalimar c Шалом Харлоу с parfumsdepub.net ___________________________________________________ For my first review on Perfume-Smellin' Things, I wanted to choose a special fragrance. Searching for it in my olfactory library, I came to a conclusion that only Shalimar by Guerlain can be such a fragrance. However, when I started to write, I realized that I bit more that I can chew. To analyze Shalimar within a perfume paradigm is a huge task. This review is an attempt to discuss Shalimar within the limits of my personal space. Shalimar was my first vintage perfume, which I bought five years ago at a perfume market. A couple of months ago I acquired a bottle approximately thirty years of age, the perfect preservation and eternal youth of which could be envied by any woman. During these year, the fragrance became an intrinsic part of my perfume wardrobe and life. Moreover, it turned into an important part of my personal life and home. It so happened that, compelled by an unknown force, I started to wear Shalimar every Sunday. It was strange on my part to give one day a week to the same scent. Shalimar behaved strangely too. It didn't care that I was going to fight the entropy of my home life and demanded shoes, pink suede shoes with high heels. With time, it became less picky and was satisfied by a traditional Sunday morning coffee with croissants. And even didn't mind my ironing. I think the reason is the fact that the aromas of freshly brewed coffee, baked goods and lavender linen water suited it perfectly. And Shalimar knew it, of course. But it left no doubt in my mind that Shalimar was a perfume with a character. Shalimar became so familiar to me that its legend, the story of its creation, various ad images faded into the background. Although, this is not quite true. My Shalimar has the face of Shalom Harlow. This is one of the perfumes which I have been wearing for such a long time that, just like it would be the case with a close relative, it is difficult for me to describe it in detail. Oriental, luxurious, feminine, these words became definitions from an encyclopedia and bar no significance for me anymore. I will, however, try to dissect Shalimar, attempting to discover a secret of its power. The beginning of the perfume is vivid and short, like a flash. Bergamot and lemon are blended into one element, iridescent like mercury. Guerlain perfumes are famous for their seamlessness. Hesperidic overture sounds on me for a short time. It serves as a trampoline for the consecutive flight of other players. After the smooth, polished, cold citruses, appears tonka bean and stays until the end. With all its many facets, my Shalimar is an ode to tonka. And when resins and balms are warmed up by my skin, tonka bean is hovering over them, like a warm, shaggy white ball thrown in the air. I am less lucky with flowers. As mush as I wear Shalimar, neither rose nor jasmine have shown up on my skin even once. This classic duet is irreplaceable in the composition and is present there invisibly, like its fifth element. I would have loved to smell it at least for a moment in Shalimar, in its earthly, not ephemeral hypostasis. Having said that, there is no luck of earthly and sensual in the old parfum. But the most precious part is hidden in the very bottom. In my first bottle of Shalimar everything died, except for amber. But that was the most beautiful amber of all I have ever smelled. It was dry and hot like sand, and yet fluffy and moist, with an ozonic-iodine undertone. A sea breathed through Shalimar's amber. Shalimar added a much needed warmth and sensuality to our cold and gray North Sea. Ever since, I love to wear Shalimar by the sea. And to throw white balls in the air. Shalimar Guerlain (Jacques Guerlain, 1925): bergamot, lemon, mandarin, rose, jasmine, orris, vetiver, heiotrope, opoponax, vanilla, civet, Peru balsam, benzoin, tonka bean, ambergris. Shalimar ad with Shalom Harlow is from parfumsdepub.net (translation by Marina) Tune in for our new feature, Russian Saturday, every other Saturday. Have a great weekend, everybody!